которое он сделал 8 марта [именно вечером того же самого дня он совершил своё второе нападение]. И вот за это преступление Питер в июне 1946 года получил ещё 8 лет тюремного заключения.
В заключении он должен был находиться до 1955 года, однако Мануэль оказался условно-досрочно освобождён уже весной 1952 года. Офицер по надзору Джеймс Хендри (James Hendry) должен был вести надзорное дело 5 лет, однако почему-то закрыл его досрочно. Когда в январе 1956 года Уильям Манси стал разбираться с тем, как подобное могло случиться, выяснилось, что Питер Мануэль «сдал» полиции 2-х опасных уголовников, бежавших из эдинбургской тюрьмы «Сотон» («Saughton»). Беглецы обратились к Мануэлю с просьбой о помощи и предоставлении убежища, тот направил их на ферму в окрестностях Глазго и пообещал в скором времени доставить свежую одежду и деньги для последующего отъезда из Шотландии. Но беглецы не дождались ни того, ни другого — на ферме неожиданно появилась полиция. Уголовники вернулись в тюрьму, и каждый получил прибавку к сроку, а Питер Мануэль был поощрён досрочным закрытием надзорного дела.
От надзорного офицера старший инспектор-детектив Манси узнал и кое-что ещё. В августе 1955 года Питер Мануэль был обвинён в нападении на 29-летнюю Мэри МакЛохлин (Mary McLachlan). Согласно официальной версии событий, вечером 30 июля женщина возвращалась с танцев и около 23 часов Мануэль, угрожая ножом, затащил её на протяжённый пустырь возле тупичка Лак Брае (Lucy Brae). Хотя всё это происходило в городской черте Глазго, пустырь являлся настоящим полем, на котором в те времена бегали зайцы и лисы.
Потерпевшая закричала один раз, её крик был услышан жителями окрестных домов, которые с фонарями вышли на улицу и около 40 минут занимались поиском кричавшей. В это время Мануэль и Мэри МакЛохлин лежали в траве, боясь пошевелиться. Мануэль пообещал жертве, что перережет ей горло и убежит, если их найдут… После того, как поиски закончились, Мануэль заставил Мэри поцеловать себя, однако этим и ограничился. Как такового сексуального посягательства не было — нападавший не пытался совершить половой акт и не раздевал жертву. По мнению потерпевшей, это произошло потому, что она сказала, будто у неё есть маленький ребёнок, и это как будто бы вызвало жалость Мануэля. Несколько часов они провели на поле, разговаривая. Мэри отвечала на вопросы преступника, тот рассказывал о себе, оказалось, что они живут не очень далеко друг от друга и для поездок на работу садятся в один автобус. В какой-то момент нападавший почувствовал расположение к женщине до такой степени, что выбросил нож, которым угрожал, а под конец проводил Мэри до дома.
Общее время, проведённое Мэри в обществе преступника, составило около 3 часов 30 минут или чуть более. Потрясённая и измученная пережитым, женщина обратилась в полицию. После восхода солнца пустырь был осмотрен и нож, выброшенный Питером Мануэлем, найден. На ноже удалось обнаружить отпечатки пальцев владельца.
Это Глазго в апреле 1960 года. На снимке вверху — трамвай 26-го маршрута, на котором катались ещё дедушки и бабушки тогдашних пассажиров. Согласитесь, весьма выразительное свидетельство бедности городского хозяйства. Внизу: подпольный тотализатор. Он действительно подпольный — снимок был сделан журналистом тайком, если бы присутствовавшие увидели фотоаппарат, то дело могло закончиться для газетчика побоями.
Казалось бы, теперь преступнику, всё ещё считавшемуся условно-досрочно освобождённым, прямой путь за решётку, и притом надолго как рецидивисту. Но — нет! — всё получилось совсем не так. Сначала Мануэль заявил, что имеет alibi, однако лживость этого утверждения была быстро доказана, и преступник замолчал, отказавшись свидетельствовать против себя. Так продолжалось вплоть до октября, а 17 числа — в день открытия судебного процесса — Мануэль официально заявил об отказе от адвоката и о намерении защищать себя лично.
Он рассказал поразительную историю, которая буквально выбила почву из-под обвинения. По его словам, Мэри МакЛохлин являлась его стародавней знакомой. Вечером 30 июля она повстречалась с ним, чтобы поддержать в трудную для него минуту. Дело заключалось в том, что 30 июля Питер должен был жениться, но в последнюю минуту брак расстроился. Причина была смехотворной для Мануэля и крайне веской для его избранницы — дело заключалось в том, что Питер считал себя атеистом, а его невеста придерживалась строгих католических взглядов. В суде появилась 19-летняя Энн О'Хара (Anna O’Hara), работавшая автобусным кондуктором, и подтвердила точность этого рассказа.
Все события ночи с 30 на 31 июля получили совершенно некриминальное объяснение. На пустырь Питер пришёл с Мэри для того, чтобы осмотреть силки и показать женщине дичь, которая могла в них попасть. Мэри закричала не потому, что он приставлял к её горлу нож, а потому, что банально поранила руку, перелезая через ограду. Кстати, Мэри подтвердила, что действительно вскрикнула инстинктивно от боли в руке. Умышленно женщина не кричала, поскольку Питер Мануэль грозил ей отрезать голову, и она не желала проверять серьёзность такого рода угроз. Нож Мануэль при себе имел, и он его действительно выбросил для того, чтобы отвлечь свою овчарку от железнодорожных путей, по которым проходил поезд.
Примерно такого рода доводами подсудимый объяснил события той ночи. Прокурор пытался протестовать, указывая на то, что Мануэль в роли адвоката фактически даёт показания без приведения к присяге, но судья отклонил протест. Присяжные поверили Мануэлю, и тот оказался вчистую оправдан.
Когда вся эта информация сошлась у Манси, тот заявил, что Питера Мануэля необходимо брать в разработку настоящим образом. Подчинённые старшего инспектора — прежде всего детективы Чарльз МакНейл (Charles McNeill) и Томас Гудолл (Tom Goodall) — возражали, здраво указывая на то, что поведение Мануэля, привлёкшего к себе внимание полиции телефонным звонком, представляется крайне неосторожным для убийцы Энн Кнейландс. Будучи опытным преступником, знающим, как работает полиция, он бы сидел тише воды ниже травы и уж точно не подбегал бы к констеблю Марру с идиотскими вопросами.
Тем не менее Уилльям Манси оказался по-настоящему одержим Мануэлем. Возможно, так проявлялась личная неприязнь полицейского к уголовнику, которого ему пришлось задерживать 10 лет назад. 11 января — в день своего 41-летия — старший инспектор написал служебную записку на имя прокурора, настаивая на необходимости проведения обыска в доме Мануэля и формальном допросе его близких.
Уже на следующий день — 12 января 1956 года — группа полицейских провела обыск по месту жительства подозреваемого. Целью обыска являлся поиск окровавленной одежды. Никто не рассчитывал обнаружить какие-либо «трофеи», взятые убийцей у жертвы, поскольку никто не мог в точности сказать, что именно из вещей Энн Кнейландс пропало [и пропало ли вообще]. Но вот одежду со следами крови преступник с большой вероятностью сохранить мог. Сразу внесём ясность — ничего подозрительного в вещах Питера Мануэля отыскать не удалось. Но детективы выяснили, что пропали
